- Это по делу Левши, - прервал ее Хорватый, обращаясь к прокурору. Ничего себе пожурить - пять лет строгого режима, а почти два он уже провел в предвариловке... Пойми ты наконец: каждый отдельный случай рассматривается особо, обстоятельства, условия... Специалисты... Пойми, специалисты доказывают, что Левша, насилующий мертвого мужчину, - болен.., частично... Ты просто должна хорошо выполнять свою работу.

- Зачем?

- Как это - зачем? Мы все - закон.

- Минуточку, минуточку. - Прокурор стукнул ладонью по столу. - Я вас пригласил не на диспут. Я предложил вам конкретный выход из положения. Я предложил вам убивать законно. И мое предложение - не повод начинать лекцию о законе и наказании. Вы не в том положении и звании, чтобы дискутировать со мной. У нас есть определенное количество осужденных на смерть. И смею вас заверить, эти люди будут пострашней некрофила Левши. Идите и стреляйте. Ваша строптивость стоит слишком дорого. Вы неплохой специалист. У нас много случайных людей, вы пытаетесь доказать мне, что вы - истинный радетель закона. Мне не нужно ваших доказательств. Надумаете расслабиться доложите. А сейчас вы свободны, и постарайтесь в дальнейшем не отнимать мое время по пустякам.

Хорватый сделал Еве знак рукой, и она осталась за дверью кабинета прокурора, дожидаясь его.

- Дура ты, и все, - сказал Хорватый, прикрыв за собой осторожно дверь. - Ты просто ненормальная. И в постели ты ненормальная, и вообще!..

Ева влетела в свой кабинет злая, лицо ее горело. Не закрывая дверь, она стала стучать кулаком в стену. За стеной был кабинет Николаева. Ева забылась, засмотрелась в мокрое окно на прозрачные струйки дождя. Из кабинета Николаева пришел молодой испуганный опер и смотрел на нее, приоткрыв рот. Ева почувствовала его взгляд, повернулась, продолжая стучать в стену.